Белой пятницей метель
Затворила напрочь дверь
Стонет скрипка из охрипка,
Вот и все, что есть теперь.
Встану нехотя к окну
Плечи зябко обниму
И зачем я в эту зиму
Жду грядущую весну?
Так и жил бы взаперти
В белом снеге не найти
В каждой книге отыскал бы
Все возможные пути
В раю казалось тошно ей,
На то она зовется Ева,
Что бесконечно ищет древо,
Где восседает мудрый змей.
Не потому ли с ней Адам,
Чтобы идти дорогой ада,
Вслед восхитительному заду,
Чтоб не вернуться никогда.
И я спускался.
И теперь
Я сторожу пустую дверь.
Мы вернемся в Древний Рим
Посетим Венеру
Нет запретов, если мы
Горе-пионеры
Пусть запутался Колумб
Меж обеих Индий
Я так отроду живу,
Не надеясь выйти.
Будет золотом богат
Полон парусами
Пионерский мой фрегат
С черепом,
С костями!
Полная снега душа скрипит под лыжнею разума
Хочется путь пройти не так одиноко и горько
Я ведь родился на свет, переполненный красками
Я ухожу в закат черно-белою койкою
Прежде казалась мне жизнь эластичной, упругою
Словно девичьи бедра под жадными пальцами
Думал, что жизнь мне окажется сладкой подругою
Только я ей оказался трамвайным зайцем
Спрыгну на полном ходу, сделаю нос ей вдогонку
Лягу на белом ветру
Как на новой пеленке!
Завтра, 14 февраля 1400 года умрет английский король Ричард Второй, введший в обиход носовой платок. До него придворные, знатные лорды, сморкались в рукав или в полу верхнего платья. В Древнем Риме носовые платки служили только знаком гладиатору - жить ему или умереть. А приличнее всего лорды полагали сморкаться в шапку, "дабы не видно было, аки на рукаве или на полах платия" (Эразм Роттердамский).
